В книге “Разнообразная жизнь” Катаев сообщает о нем следующее: “…богатый помещик и земский деятель Евгений Петрович Ганько… Он был большой барин, сибарит, бонвиван, любил путешествовать по разным экзотическим странам и несколько раз, возвращаясь на пароходе добровольного флота из Китая, Гонконга, Египта или Индии, проездом через Одессу в Полтаву неизменно наносил нам семейный визит, привозя в подарок различные диковинные сувениры.

У него было могучее тело, хотя и довольно тучное от неумеренной жизни телосложение, ноги, разбитые подагрой, так что ему приходилось носить какую то особенную бархатную обувь вроде шлепанцев, и великолепная голова с римским носом, на котором как-то особенно внушительно, сановно сидело золотое пенсне, весьма соответствующее его сенаторским бакенбардам и просторной пиджачной паре от лучшего лондонского портного, источавшего тонкий запах специальных мужских аткинсоновских духов. К началу войны Е.П. одряхлел, почти уже не мог ходить и по целым дням сидел у себя в Полтаве в удобном кирпичном особняке, построенном в украинском стиле… в вольтеровском кресле, с ногами, закутанными фланелью, и перелистывал старые комплекты “Ревю де Дё Монд” или занимался своими марками, и я слышал, что он был великий филателист и владел бесценными коллекциями, из которых одна была единственной на весь мир – коллекция полтавской уездной земской почты… Тетя умерла в Полтаве в 1942 г. при немцах, незадолго до этого похоронив Е.П.”

И хотя заметно, что внешне это уже совсем другой человек, все же кое-что к Ипполиту Матвеевичу от Е.П. Ганько перешло: золотое пенсне, коллекционирование земских марок, внушительная наружность и прочее. Была написана даже отдельная глава “Прошлое регистратора загса“, 20 стр. совершенно дивного ильфо-петровского текста. Авторы сами изъяли её из последующих изданий. Иногда она появляется фрагментально как отдельный рассказ в журналах.

Ревизионная комиссия эпически спокойным тоном живописует весь ход этих операций.

Земские марки заведены для оплаты корреспонденции, пересылаемой по земской почте. Особых каких-либо правил, регулирующих марочную операцию, земским собранием установлено не было, и, таким образом, она была поставлена в зависимость от коллегиальных распоряжений управы.

Вначале марки изготовлялись по мере действительной в них надобности. Затем, когда ими стали интересоваться коллекционеры, не стесняющиеся платить большие деньги за редкие марки, выпуск этих марок стал постепенно приноравливаться уже не к потребности в них со стороны земства, а к спросу коллекционеров. В результате создался целый промысел с земскими марками, монополистом которого явился брат бывшего предсадателя П.П. Ганько, не оставивший этого прибыльного занятия и после того, как он сам занял председательское кресло.

Для придания земским маркам особой ценности в глазах коллекционеров марки изготовлялись в сравнительно небольших количествах – далеко менее действительной потребности в них – с той целью, чтобы запас их быстро иссякал и они становились бы редкостью.

Стоимость таких редких марок возрастала до баснословных цифр: за марку в 3 копейки любители платили по 100 руб. Иногда председатель управы применял такой гениальный прием: он заказывал выпуски марок с какой-либо исключительной особенностью от остального заказа (перевернутая цифра, другой цвет, без проколов, и т.п.), и притом в ограниченном количестве. Такие выпуски марок он целиком приобретал по номинальной цене в личную собственность, а затем продавал их по дорогой цене.

Наряду с этим и те выпуски марок, которые заказывались управой для надобностей земской почты, изготовлялись нередко с какими-нибудь особенностями для привлечения пущего внимания коллекционеров.

Операции с марками ведутся председателем управы П.П. Ганько в громадных размерах. Им выпущен каталог марок, в котором некоторые экземпляры (в одну коп.) расцениваются в 40 руб. Полный комплект различных образцов земских марок, отпечатанных со всевозможными искусственными комбинациями – перевернутые вверх ногами штемпеля, отсутствие проколов, изменение цвета и т.п., – продается им, за исключением ставших уже наиболее редкими и оценивающихся в сотни рублей штука, за 476 руб. 10к., тогда как он сам приобрел эти марки у себя в управе за 5 руб. 75 коп.

Между прочим, в одном иностранном журнале эти операции рекламируются с изображением “печати для пакетов полтавской земской управы”.

Приводя целый ряд характерных примеров о деятельности “коллекционера-монополиста” П.П, Ганько, ревизионная комиссия говорит, что атмосфера в земстве создалась нестерпимая, действующая деморализующе на земский служебный персонал.

О промысле г. Ганько случайно узнал за границей один из членов ревизионной комиссии полтавского уездного земства г. Быков. Оказывается, сто среди иностранцев-коллекционеров скромное имя председателя полтавской уездной земской управы пользуется широкой известностью. Хорошо знакомы с “промыслом” г. Ганько и русские крупные коллекционеры.

Доклад ревизионной комиссии вызвал бурные прения.

Призванный к ответу г. Ганько отрицал корыстные цели в своем промысле.

- Я состоял коллекционером, как многие другие, – заявил он.

Ревизионная комиссия предложила собранию признать действия П.П. Ганько не соответствующими достоинству председателя управы. Собрание приняло это постановление закрытым голосованием.

Автор: Э. Мирзоев.