Илья Ильф и Евгений Петров задумывали Остапа Бендера “проходной фигурой”. Ему была предназначена всего одна фраза: “Вам еще ключ от квартиры, где деньги лежат?” Главным же героем должен был быть Ипполит Матвеевич Воробьянинов. В воспоминаниях Петрова сказано: “ему было решено придать черты двоюродного дяди братьев Катаевых – председателя земской управы”.

В книге “Разнообразная жизнь” Катаев сообщает о нем следующее: “…богатый помещик и земский деятель Евгений Петрович Ганько… Он был большой барин, сибарит, бонвиван, любил путешествовать по разным экзотическим странам и несколько раз, возвращаясь на пароходе добровольного флота из Китая, Гонконга, Египта или Индии, проездом через Одессу в Полтаву неизменно наносил нам семейный визит, привозя в подарок различные диковинные сувениры.

У него было могучее тело, хотя и довольно тучное от неумеренной жизни телосложение, ноги, разбитые подагрой, так что ему приходилось носить какую то особенную бархатную обувь вроде шлепанцев, и великолепная голова с римским носом, на котором как-то особенно внушительно, сановно сидело золотое пенсне, весьма соответствующее его сенаторским бакенбардам и просторной пиджачной паре от лучшего лондонского портного, источавшего тонкий запах специальных мужских аткинсоновских духов. К началу войны Е.П. одряхлел, почти уже не мог ходить и по целым дням сидел у себя в Полтаве в удобном кирпичном особняке, построенном в украинском стиле… в вольтеровском кресле, с ногами, закутанными фланелью, и перелистывал старые комплекты “Ревю де Дё Монд” или занимался своими марками, и я слышал, что он был великий филателист и владел бесценными коллекциями, из которых одна была единственной на весь мир – коллекция полтавской уездной земской почты… Тетя умерла в Полтаве в 1942 г. при немцах, незадолго до этого похоронив Е.П.”

И хотя заметно, что внешне это уже совсем другой человек, все же кое-что к Ипполиту Матвеевичу от Е.П. Ганько перешло: золотое пенсне, коллекционирование земских марок, внушительная наружность и прочее. Была написана даже отдельная глава “Прошлое регистратора загса“, 20 стр. совершенно дивного ильфо-петровского текста. Авторы сами изъяли её из последующих изданий. Иногда она появляется фрагментально как отдельный рассказ в журналах.